April 3rd, 2017

узел

Зурхай на 3 апреля

Понедельник, 3 апреля (по лунному календарю 7)

Благополучный день для обработки земли, изготовления лекарства, ведения строительства, кузнечного дела.

Воспрещается вступать в дружеские отношения, танцевать и праздновать, надевать новую одежду, шить, кроить, носить украшения, идти на примирение, вступать в согласие.

Стрижка волос – к ругани, ссоре и борьбе.

promo mitravat april 29, 2016 07:59 Leave a comment
Buy for 10 tokens
***
...
узел

Л.Н. Толстой "Смерть Ивана Ильича"




Доктор говорил, что страдания его физические ужасны,


 и это была правда; но ужаснее его физических страданий были его нравственные страдания, и в этом было главное его мучение.


   Нравственные страдания его состояли в том, что в эту ночь, глядя на сонное, добродушное скуластое лицо Герасима, ему вдруг пришло в голову: а что, как и в самом деле вся моя жизнь, сознательная жизнь, была "не то".


   Ему пришло в голову, что то, что ему представлялось прежде совершенной невозможностью, то, что он прожил свою жизнь не так, как должно было, что это могло быть правда. Ему пришло в голову, что те его чуть заметные поползновения борьбы против того, что наивысше поставленными людьми считалось хорошим, поползновения чуть заметные, которые он тотчас же отгонял от себя,-- что они-то и могли быть настоящие, а остальное все могло быть не то. И его служба, и его устройства жизни, и его семья, и эти интересы общества и службы -- все это могло быть не то. Он попытался защитить пред собой все это. И вдруг почувствовал всю слабость того, что он защищает. И защищать нечего было.


   "А если это так,-- сказал он себе,-- и я ухожу из жизни с сознанием того, что погубил все, что мне дано было, и поправить нельзя, тогда что ж?" Он лег навзничь и стал совсем по-новому перебирать всю свою жизнь. Когда он увидал утром лакея, потом жену, потом дочь, потом доктора,-- каждое их движение, каждое их слово подтверждало для него ужасную истину, открывшуюся ему ночью. Он в них видел себя, все то, чем он жил, и ясно видел, что все это было не то, все это был ужасный огромный обман, закрывающий и жизнь и смерть. Это сознание увеличило, удесятерило его физические страдания. Он стонал и метался и обдергивал на себе одежду. Ему казалось, что она душила и давила его. И за это он ненавидел их.


   Ему дали большую дозу опиума, он забылся; но в обед началось опять то же. Он гнал всех от себя и метался с места на место.


   Жена пришла к нему и сказала:


   -- Jean, голубчик, сделай это для меня (для меня?). Это не может повредить, но часто помогает. Что же, это ничего. И здоровые часто...


   Он открыл широко глаза.


   -- Что? Причаститься? Зачем? Не надо! А впрочем...


   Она заплакала.


   -- Да, мой друг? Я позову нашего, он такой милый.


   -- Прекрасно, очень хорошо,-- проговорил он.


   Когда пришел священник и исповедовал его, он смягчился, почувствовал как будто облегчение от своих сомнений и вследствие этого от страданий, и на него нашла минута надежды. Он опять стал думать о слепой кишке и возможности исправления ее. Он причастился со слезами на глазах.


   Когда его уложили после причастия, ему стало на минуту легко, и опять явилась надежда на жизнь. Он стал думать об операции, которую предлагали ему. "Жить, жить хочу",-- говорил он себе. Жена пришла поздравить; она сказала обычные слова и прибавила:


   -- Не правда ли, тебе лучше?


   Он, не глядя на нее, проговорил: да.


   Ее одежда, ее сложение, выражение ее лица, звук ее голоса -- все сказало ему одно: "Не то. Все то, чем ты жил и живешь,-- есть ложь, обман, скрывающий от тебя жизнь и смерть". И как только он подумал это, поднялась его ненависть и вместе с ненавистью физические мучительные страдания и с страданиями сознание неизбежной, близкой погибели. Что-то сделалось новое: стало винтить, и стрелять, и сдавливать дыхание.


   Выражение лица его, когда он проговорил "да", было ужасно. Проговорив это "да", глядя ей прямо в лицо, он необычайно для своей слабости быстро повернулся ничком и закричал:


   -- Уйдите, уйдите, оставьте меня!


 



Collapse )